Дядюшка Шу выходи из тьмы

Под Володю косит?

Проводи работу с молодежью, не проводи работу с молодежью, это ничего не изменит. Отторжение власти всегда возникает в первую очередь на эстетическом, а потом на этическом уровне. Причем, следуя логике Иосифа Бродского, его Нобелевской лекции, я бы стал утверждать, что эстетическое предшествует этическому. Сначала эта власть становится невыносимой с точки зрения образа… Просто ее невозможно видеть, вот, невозможно видеть какую-нибудь рожу очередного кремлевского чиновника, который несет некую заведомую ерунду по телевизору, как бы красиво формально эта ерунда ни была артикулирована, да? А дальше становится понятно, что у этой власти нет никаких моральных оснований, она держится только на бесконечном подкупе и запугивании. Подкуп и запугивание, да? Как двуглавый орел: одна голова за подкуп отвечает, другая – за запугивание.
 
Запугивание эффективно только до тех пор, пока у тебя можно что-то реальное отнять (а отнять у тебя нечего). А подкуп эффективен, когда дают много денег. А их уже не дают, потому что их нет, они кончились.
 
Сейчас мы находимся в стадии перехода от эстетической невозможности этой власти к ее этической невозможности. Это всегда было предпосылкой социальных переворотов и, соответственно, переворотов политических в истории — достаточно полистать тот самый единый учебник истории, который еще, к счастью, не написан.
 
Как это случится на самом деле, зависит от черных лебедей и тех самых непредсказуемых событий. Авторство этого термина приписывается инвест-банкиру Нассиму Талебу, автору соответствующей книги, но, на самом деле, эту идею сформулировал еще несколько сотен лет назад британский философ Джон Стюарт Милль, что история движется вперед событиями, которых никогда не было в истории прежде. А Владимир Путин по своему мышлению не только консерватор, но и индуктивист: он считает, что завтра может произойти только то, что было вчера в хорошем ли, в плохом ли смыслах. И поэтому это 2 разные Вселенные – индуктивистское сознание Путина и черно-лебединая реальность, которая разверзается перед нами во всей ее полноте и невероятной, чернеющей красоте.